[identity profile] gayaz-samigulov.livejournal.com posting in [community profile] uralhistory
Статья посвящена развитию застройки Челябинска, планировке дворов старого города.
Статья опубликована: Культура русских в археологических исследованиях: междисциплинарные методы и технологии / под ред. Л.В. Татауровой. – Омск: Изд-во Омский институт (филиал) РГТЭУ, 2011. С. 223–232.
Статья под rатом


Г.Х. Самигулов (Челябинск)
Развитие застройки провинциального города XVIII–XIX вв.
(на примере Челябинска)

Проведение археологических исследований на территории исторических поселений должно сопровождаться проведением архивных изысканий – это аксиома. В идеале архивные изыскания должны стать постоянной практикой и целью их являются не только выяснение истории застройки определенных участков, но и характера застройки населенного пункта в различные периоды, тенденции развития планировки и т.д. Подобная информация позволяет гораздо легче ориентироваться в планиграфическом и стратиграфическом материале раскопок. Подобного рода исследования (по застройке и планировке) относятся скорее к области истории архитектуры, но почти ничего подобного не происходит. Застройка любого города имеет свои специфические особенности, история развития казенных построек и жилых дворов определяется массой различных факторов, – от строительных традиций населения и ландшафтно-топографических особенностей территории до государственной политики и ее преломления на местном уровне. Общие тенденции развития городов рассмотрены в многотомном обобщающем труде «Русское градостроительное искусство» (Русское градостроительное искусство, 1997–2003). А вот более-менее подробного исследования развития застройки провинциального города автор пока не обнаружил. Есть очень добротная работа А.Н. Зорина, которая отличатся как раз таки очень широким охватом и разноплановостью представленного материала. В ней показаны самые различные аспекты развития городов Поволжья, в том числе и эволюция построек и их состав на городских дворах. Но, учитывая географический охват – автор рассматривает все города Казанского Поволжья – и широкий спектр вопросов, раскрываемых в книге, по каждому из этих вопросов дается довольно сжатое описание (Зорин А.Н., 2001). Развернутый очерк истории построек каждого крупного населенного пункта – нечто из области фантазий, но попытаться хотя бы в общих чертах восстановить подобную картину для нескольких городов все же реально. Я предпринял попытку начать такое описание для одного города, Челябинска, и представляю полученный результат.
Когда вооруженный современным представлением об истории градостроительства, терминологией, с помощью которой описываются незатейливые дворы провинциальных городков XVIII–XIX вв., я окунулся в материал, то понял, что это вовсе не те дворы и немного не те постройки. «Это неправильные пчелы и, наверное, они делают неправильный мед». И постройки и дворы оказались несколько отличными от тех, что описаны, как характерные для XVIII–XIX вв., в различной литературе, будь то архитектурная или этнографическая. В большей степени это, конечно, относится к веку XVIII. Кроме того, жители Челябинска проявили полную несогласованность в терминах и зачастую одним и тем же словом называли разные постройки. Они напрочь не использовали некоторых привычных для нас выражений и, напротив, довольно широко, вплоть до включения в легенды официальных проектных планов, использовали термины, в современной литературе практически не упоминаемые. Поэтому у меня получилось своеобразное эклектичное эссе, где вопросы соотнесения названий и объектов, соседствуют с замечаниями по поводу казенного и общественного строительства и анализом развития жилой застройки.
Источниками в настоящей работе послужили архивные материалы – графические и, в первую очередь, письменные, а также данные археологических исследований культурного слоя Челябинска XVIII-XIX вв. Архивная информация о постройках города Челябинска (Челябинской крепости) середины XVIII в. практически отсутствует – в 1774 г. город был взят пугачевцами, которые сожгли провинциальную канцелярию и, вместе с ней, большую часть архивов. Сохранившиеся документы мещанского (гильдейского) старосты информации по застройке практически не содержат. Для периода конца XVIII – середины XIX вв. мы располагаем только письменными источниками, планиграфические материалы по отдельным дворам не выявлены. В материалах второй половины XIX – начала XX вв. сохранилось некоторое количество планов дворов и отдельных построек, преимущественно жилых.
Представление о размере участков, а также о ширине улиц и переулков, которые должны были быть в крепостях Исетской провинции, в том числе и Челябинской крепости, в середине XVIII века, дают выдержки из «Регламента Исетской провинциальной канцелярии комиссарам крепостей провинции о порядке управления различными сторонами жизни в крепостях» от 19 ноября 1744 года. Новые участки рекомендовалось «отводить из порозжих против прежнего споряд порядочно и по линии близ прежнего строения каждому в длину по двенадцати, а в ширину по восьми сажен…», «улицы оставлять пространные, против прежнего большие, по восьми, а переулки по шести сажен» (Революционная и трудовая летопись…, 1980, С. 35–37).
С конца XVIII века, в связи с оттоком населения из Челябинска, меняется ситуация с размерами дворовых мест. Правда, и в бытность Исетской провинции пунктов регламента не всегда твердо придерживались – одному из семьи крупных челябинских купцов Боровинских, Ивану Андреевичу, в октябре 1773 года была отведена под двор большая часть острова на реке Миасс, в центре Челябинска. Размер отведенного участка составлял по течению реки 150 сажен, максимальная ширина (равная ширине острова), по линии моста, 86 сажен, минимальная, в восточной оконечности острова, 20 сажен. Боровинский получил в центре города участок площадью около 6000 кв. сажен (ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 209. Л. 7—8об.) На отведенном ему участке он построил каменный двухэтажный дом, один из трех, существовавших в Челябинске в конце XVIII века. Отвод такого участка Боровинскому можно объяснить – его родной брат был бургомистром Челябинска, заведовал винным откупом, Боровинские были самой богатой семьей Челябинска в XVIII веке (Скориков А.И., 2002, С. 50).
В 1781 г. Челябинск становится из города – центра Исетской провинции, уездным городом. Резкое понижение статуса сказалось на финансовой обеспеченности как города в целом, так и его жителей – начался отток населения. С 1782 по 1795 гг. население города сократилось вдвое. С 1780-х гг. началось укрупнение ряда усадеб за счет скупки соседних дворов, хозяева которых, очевидно, уезжали из Челябинска. Так, один из дворов богатейшего челябинского купца начала XIX века Ивана Евдокимова Ахматова стоял на месте трех дворов, купленных у их хозяев в 1794 году (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 3об.—4об.). Вдова городничего, которую обозначали в документах фамилией Швейхгоферова (муж ее, коллежский асессор фон Швейгофер), построила свой дом на участке, купленном у двух вдов – чиновницы и протопопицы (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 132об.—133об.). Другие скупали участки уезжавших казаков. Процесс продолжался еще в начале XIX века – купец Егоров в 1805 году купил прилегавшие к его двору участки у мещанки Дерновой и казаков Молокова и Мысова, в результате размеры его двора составили 45 х 42 сажени (ОГАЧО. Ф. И-3. Оп. 1. Д. 84). Таких случаев было довольно много, но при этом большое количество обывателей оставались при своих нарезанных в середине XVIII века дворах. С рубежа XVIII–XIX веков увеличилась неравномерность дворов по размерам, поскольку ограничения, действовавшие раньше, были отменены утверждением проектного плана 1784 года, а реальной системы перераспределения земли, кроме покупки, не было. Более того, при отводе новых участков, особенно на месте пришедших в ветхость казенных построек – городнического правления, ратуши – исходили из реальной площади участка, зачастую весьма приличной (ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 344, 348). Впоследствии прослеживается тенденция к выравниванию размеров дворовых мест, особенно, с середины XIX в., когда началась реальная перепланировка города по конфирмованному плану 1838 г. Тем не менее, усадебные участки маленьких размеров, равно как и крупные городские усадьбы оставались обычным явлением Челябинска и в начале XX в.
Любой жилой двор имеет определенную планировку, каждый хозяин старается организовать «свое» пространство, исходя из своих возможностей, но, следуя в русле каких-то стандартов, традиций. Естественно, планировка двора, на котором стоит одна изба с сенями, предельно проста – дом и ограда, возможно, разгорожены «дворовая» часть, относящаяся к дому и огород. По мере увеличения количества служб, надворных построек, возникает необходимость удобно и разумно вписать их в пространство двора. Попытаемся рассмотреть: какова же была обычная планировка двора в Челябинске XVIII – начала XIX в. и изменилась ли она к началу XX в. Какие изменения произошли за это время в составе и надворных построек и как изменились сами эти постройки (включая жилой дом). Архивные документы, в подавляющем большинстве, содержат простое перечисление дворовых построек, не описывая их взаиморасположения. Однако встречаются и исключения.
Посмотрим, какова была планировка двора небогатых горожан. Самый простой вариант «изба деревяннаго строения ограда обнесена жерями (жердями?)» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 3об.–4). В этом случае, как уже говорилось, о планировке рассуждать рано. После постройки дома следующим этапом было обзаведение погребом либо скотским двором (хлевом). Причем в подобных бедных дворах чаще встречается сочетание дома и скотского двора, что понятно – практически все население Челябинска конца XVIII в. держало скотину (а также занималось хлебопашеством). Обычные описания таких усадеб выглядят следующим образом: «избу клеть между ими сени назади скотской двор ограда огород обнесены чащой» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 7об.–8); «избу сени назаде скотской двор» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 12об.–13); «дом деревяннаго строения крыт драньем в нем жилой один покой с сеньми при нем задний двор» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 48об.–49). Скотский двор практически всегда «назаде», «за ними», он располагается на границе двора и огорода. Если в подобной ситуации нет скотского двора, а есть хлев или конюшня, то они будут точно так же отбивать тыльную границу двора. Синонимом скотского двора иногда выступает «задней двор», реже встречается сочетание «задней скотской двор», в данном случае очень показательна заменяемость выражений, «скотской двор» = «задний двор». Скотским двором может называться как загородка для содержания скота, огороженный участок двора, так и капитальная постройка со стойлами. В челябинских документах, в первом случае, обычно оговаривается «загорожен жердями» или «мелким частоколом».
Расположение других построек обычно сознательно не маркируется: «дом деревяннаго строения крыт драньем в нем жилых два покоя одне сени при нем служеб деревянных же анбар один баня одна позади дому скотской двор» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 43об.–44); «дом деревяннаго строения крыт драньем в нем жилых покоев изба пятистенная горница между ими сени с чуланом служеб деревянных же анбар один погреб с напогребником один позади дому конюшна» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 20об.–21). Скотский двор и конюшня так же четко помещены «позади дому», но о том, как расположены остальные службы ничего не говорится. Мы можем предположить, что по логике развития замкнутого двора, они должны примыкать либо к дому, либо к скотскому двору. Некоторым подтверждением этому служат следующие записи: «погреб с напогребником под один скат со домом покрытой» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 74об.–75); «службы деревянные же анбар, погреб с напогребником покрытые под один скат» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 97об.–98). Сначала застраивали надворными строениями одну сторону двора: «…ограда обнесена заплотами на ней погреб с напогребником баня с сенми между ими завозня» (ОГАЧО. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 3. Л. 80); «при нем служеб деревянных же в одной связи анбар один погреб с напогребником один конюшен две баня с горенкою и между ими сени» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 26об.–27).
Судить о планировке двора с большим количеством построек в Челябинске конца XVIII – начала XIX в. мы можем на основании единичных подробных описаний городских усадеб. Подробное описание двора содержится в описи имущества умершего Ефима Дружинина: «Дом состоящей в Челябинску по течению реки Мияса на левой стороне в Зарешной и Казачьей улицах входя во оной с правой стороны к реке Миясу обнесено заплотом и перилами трои ворота а с левую сторону однои ворота; прежнего строения изба и горница в одной связи между ими сени в сенях же два чулана нужник в исподе под избой две горницы, под верхней горницей подвал в коем пол каменной между тем подвалом и горницей сени одна казенка строения сосноваго. Дом нового строения с левой стороны к Миясу реке на каменном фундаменте в одной связи две горницы да изба, прихожая горница с перегородкою, а береговая … в исподе под оными кладовыя анбары в середнем подвале погреб каменный. С приходу во оной сверху и снизу крыльца с перилами, о прежде построенного дому по ограде сарай крыт тесом и скалой, анбар, завозня и конюшня сосновые, на берегу с приходу кожевня в ограде кожевенной изба. Против новой горницы на берегу баня и конюшня между оными огород обнесен о треих перилами» (ОГАЧО. Ф. И-14. Оп. 1. Д. 7. Л. 25–25об.). Описание несколько сумбурное, но в принципе речь идет об усадьбе, где двор «стремится» к замкнутой схеме. С правой и левой стороны двора старый и новый дома, от старого дома «по ограде» расположены хозяйственные постройки и службы, замыкает двор с тыльной стороны конюшня, отделяющая двор от огорода, на краю огорода, у реки – баня, там же у реки был огорожен участок с кожевней и избой (возможно людской).
В «Обывательской книге города Челябинска на 1795 год» несколько дворов из всех описаны так, что можно четко представить себе расположение всех построек. Одна из таких усадеб – владение Гордея Бороздина: «две горницы избу между ими двои сени внизу под горницей подвал в одной связи в ограде на восток анбар между горницей и анбаром сени на восток же анбар завозня и конюшня в одной связи на полдень хлев скотской двор и анбар на запад горница сени и анбар в одной связи под сенми выход каменной огород обнесен заплотами в огороде баня с сенми все оное окроме выхода деревяннаго строения под коим земли длиннику 19,5 поперешнику 19 сажен» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 6об.–7). В документе описан замкнутый двор – дом, расположенный вдоль улицы, напротив него (на полдень), отгораживая собственно двор от огорода, расположены в ряд хлев, скотский двор и амбар; вдоль правой и левой (восточной и западной) сторон двора – хозяйственные постройки и горница. Прямоугольный двор, где постройки расположены по периметру, смыкаясь друг с другом, оставляя пустой середину двора.
В том же документе приведено описание двора упоминавшегося ранее Ивана Боровинского: «(дом) каменного строения вверху и внизу горниц шесть, кладовая, внизу выход, на ограде: деревяннаго строения горница с перегородкой два анбара внизу погреб завозня и анбар в одной связи в другой людская изба и баня, назаде две конюшни и скотской двор деревяннаго строения на север – на отставе два анбара три лавки …» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 10об.–11). В описании этого двора, как и усадьбы Бороздина мы встречаем «выход» – об этом термине, как и о прочих, связанных с углубленными постройками, речь пойдет ниже.

Посмотреть на Яндекс.Фотках
Рис. 1. Фрагмент плана Челябинска 1819 г. На острове показана усадьба Ивана Боровинского. А – каменный двухэтажный дом; Б – двор; В – амбары Боровинского, расположенные к северу от двора; Г – городские мясные лавки.


Посмотреть на Яндекс.Фотках
Рис. 2. Вид усадьбы Боровинского (справа) в начале XX в.

Три подробно описанных двора относятся к замкнутым, т.е. постройки расположены по периметру двора. Но надо отметить, что все трое вышеупомянутых хозяев были людьми состоятельными и усадьбы у них были с большим количеством жилых и хозяйственных построек. Основная масса населения Челябинска жила гораздо скромнее, замкнутая планировка на их дворах предполагалась, но построек было мало, чтобы сомкнуть периметр.
Вернемся к дворам Боровинского и Бороздина – это едва ли не единственные усадьбы в Челябинске, чья планировка зафиксирована на довольно раннем этапе. Общее расположение построек Боровинских показано на проектном плане Челябинска, ориентировочно датированном 1819–1821 гг. (рис. 1). Состав построек, как и их взаиморасположение, насколько можно судить по описанию 1817 г. (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 20. Л. 14об.–15), оставались в целом такими же, как и в 1795 г. На плане не обозначены отдельные постройки (кроме каменного дома), тем не менее, общую ситуацию на основании текстовых документов и плана проследить не сложно: в юго-западном углу двора располагался каменный жилой дом, вдоль северной стены ограды – флигель с амбарами и погребом, вдоль южной стороны, примыкая с востока к каменному дому людская изба и баня, замыкали двор с востока конюшни и скотский двор; к северу от двора показаны амбары и лавки, принадлежавшие Боровинским, еще севернее – городские мясные ряды. Усадьба оставалась в собственности Боровинских еще в начале XX в. (рис. 2).
Описанная выше усадьба Бороздиных впоследствии перешла в собственность подполковника Петрова, затем, в 1859 г. была куплена медико-хирургом Корнелием Ивановичем Покровским, так же как и соседний двор, примыкающий с севера. Состав построек на дворе Покровского в 1861 г. мало отличается от приведенного выше, в описании двора Бороздина (ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 5470. Л. 112об.–113). На плане начала 1860 г. показана планировка бывшего двора Бороздиных и примыкающей к нему с севера усадьбы (рис. 3). Можно отметить, что оба двора имели замкнутую планировку. Вообще, самый классический вариант замкнутой планировки двора (из сохранившихся документов) показан на плане двора И.А. Каткова (рис. 5) (РГИА. Ф. 278. Оп. 1. Д. 471. Л. 6–7). Возможны были варианты планировки двора, определенные топографией, например двор (бывший М.С. Ахматова), расположенный вдоль безымянного ручья имел, в принципе, планировку, стремящуюся к замкнутой, но скорректированную реальной ситуацией – неправильной формой участка, вытянутого вдоль ручья (рис. 4) (ОГАЧО. Ф. И-3. Оп. 1. Д. 216).

Посмотреть на Яндекс.Фотках
Рис. 3. «План местности с показанием под литерою «А» дворовых мест находящихся в г. Челябинске в 1 квартале по Христорождественской улице, принадлежащих по купчим крепостям медико-хирургу Корнилию Ивановичу Покровскому» – План усадьбы Покровского, состоящей из двух покупных смежных дворов (бывший двор Бороздиных – слева): а. Дома старые деревянные предполагаемые к сломке; б. Флигель с каменным подвалом предполагаемый к перестройке: вместо 3 ½ аршин по улице будет 10 аршин; в. Анбары; А. Дом каменный двухэтажный вновь предполагаемый к постройке; Б. Флигель деревянный; С. Подвалы каменные с деревянными надстройками; Д. Анбар с погребом; Е. Сад.


Посмотреть на Яндекс.Фотках
Рис. 4. Вариант планировки двора, расположенного вдоль берега ручья.


Посмотреть на Яндекс.Фотках
Рис. 5. «Классический» вариант замкнутого двора – усадьба Каткова в Челябинске.

Profile

История Южного Урала

January 2013

S M T W T F S
  1 2345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 10:35 pm
Powered by Dreamwidth Studios