[identity profile] gayaz-samigulov.livejournal.com posting in [community profile] uralhistory
Вся статья водин пост не уместилась, пришлось разбить.
Что же касается состава построек на дворах челябинцев, то говорить о каких-либо значительных изменениях, произошедших за период конца XVIII – начала XX в., не приходится. Увеличилось количество населения, чьи дворы имели более полный набор надворных построек. «Завозни» (сараи для хранения телег и саней) стали чаще называть «каретниками». Слово «магазин», «магазейн» перестало использоваться в значении «амбар» или «склад» и обрело современное значение. Редко использовавшееся слово «портомойня» сменилось столь же нечастым в документах «прачечная».
Если же говорить о характере построек, точнее некоторых характеристиках, то изменения прослеживаются. Первое, что следует отметить, – с последней трети XIX в. наличие каменного фундамента в документах уже особо не оговаривается, каменные фундаменты стали рядовым явлением. Строительство домов на каменных фундаментах в немалой степени было введено в практику применением «примерных фасадов». С 1810-х гг. новые дома в Челябинске строились по образцовым «примерным фасадам». В альбомах с примерными фасадами, естественно, были показаны дома на фундаментах и, хотя инструкции к проектным планам допускали строительство зданий без фундамента, местные чиновники, очевидно, требовали, чтоб строилось так, как показано на картинке. Отсюда и указания в документах на наличие каменного фундамента, с одной стороны, это новинка для жилого строительства Челябинска, с другой – подобная запись напоминание, на всякий случай, что все сделано как положено, т.е. как требовали. В этой связи надо указать на особенность, отмеченную при исследованиях культурного слоя г. Челябинска – для XVIII в. мы фиксируем (в небольшом количестве) остатки землянок, полуземлянок, много всяческих погребов, но практически не встречаем остатков «нормальных» жилых домов. Эта загадка объяснялась довольно просто – избы ставились поземные, то есть без фундамента. Когда сруб разбирали, следов его былого существования практически не оставалось.
В действительности каменные фундаменты – лишь один из признаков гораздо более значимого изменения в застройке Челябинска, одной из причин которого стало строительство по примерным фасадам. На протяжении XIX в. в принципе изменился характер массовой застройки города. В первой половине XIX в. подавляющее большинство жилых построек представляло собой двух- или трехрядную связь – изба–сени или изба–сени–горница: «избу клеть между ими сени под избой горница» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 31об.–32), «дом за ней в городе об одном жилом покое с сеньми» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 120). Некоторое количество многокомнатных домов или просто изб-пятистенок в городе было, но даже их не так просто выделить, исходя из описаний в документах. Приведу два примера описаний одних и тех же домов в разных документах: «три горницы с комнатами изба с комнатоюж между ими сени один чулан в одной связи» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 30об.–31) и другое описание этого же дома – «дом деревяннаго строения двуетажной крыт тесом в нем жилых 9 покоев четверы сени и в одной связи два чулана» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 26об.–27). Еще более разительно отличаются два описания каменного дома: «Две горницы две избы между ими сени … все оное строение горницы с избы и сенми каменнаго … (строения)» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 121об.–122) и «дом, каменного строения, крыт тесом, в нем жилых покоев, перегороженных тесом – три перегородки, под оным домом выход» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 111об.–112об.). Попытка описать многокомнатные дома через привычные термины «горница» и «изба» изрядно запутывает, по крайней мере, современного читателя. Но, возвращаясь собственно к застройке, надо отметить, что к концу XIX в. обычным явлением в Челябинске стали дома в несколько комнат, поставленные на каменном фундаменте.
К концу XIX в. почти не осталось жилых построек крытых драньем, хотя тес и в начале XX в. остается основным кровельным материалом – очень мало дворов, где бы были покрыты железом даже не все, а большая часть надворных строений. Практически не осталось к концу XIX в. жилищ и бань, углубленных в землю. В документах конца XVIII в. можно встретить описания наподобие: «избу вкопанную в землю загороженную частоколом» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 22об.–23); «дом деревяннаго мелкого лесу в земли недорытой в нем жилая одна изба с сеньми» (3, Л. 44об.–45); «при нем службы погреб с напогребником баня земляная» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 97об.–98). Однако, кроме «земляных» бань, постепенно исчезли и дома на подклете, которые хоть и не составляли большинства жилой застройки города, все-таки в Челябинске конца XVIII – начала XIX в. были. Кстати, само слово «подклет», равно, как и использовавшееся в Поволжье и Прикамье «подъизбица», в документах Челябинска не зафиксировано. В документах просто пишется что-нибудь наподобие: горница, под ней амбар, или изба внизу клеть. Определить, когда речь идет о постройках первого хозяйственного этажа, а когда о подвальных помещениях, не всегда получается, но к этому мы еще вернемся.
Исчезли из документов во второй половине XIX в. упоминания о домах «бес крыши». Указание в тексте документа «бес крыши» вовсе не означает, что у постройки не было крыши вообще. Просто крыша была плоская, покатая, возможно земляная, дерновая, т.е. подразумевается отсутствие, скажем, двухскатной кровли. В противном случае довольно сложно объяснить наличие в XVIII – начале XIX в. довольно значительного количества домов, бань и прочих построек, не имеющих крыш, причем это не новостройки, поскольку подобные вещи обычно оговариваются в документе. В документах второй половины XIX в. встречаются единичные упоминания подобных построек, причем лишь нежилых, правда указывается не на отсутствие крыши, а на то, что крыша земляная.
Как и следовало предполагать, в обывательской застройке Челябинска периода XVIII – начала XX в. произошли изменения к лучшему, более добротными стали постройки, появилось большее количество служб. Все это свидетельствует о росте благосостояния жителей города, в русле общего развития государства. Однако, здесь использованы лишь материалы по исторической части Челябинска. После постройки Самаро-Златоустовской железной дороги, с конца XIX в. начинается стремительный рост населения города и новые поселки и слободы застраивались зачастую времянками, «не уступавшими» землянкам и полуземлянкам XVIII в.
В целом планировка обывательской усадьбы в Челябинске была вполне традиционной для лесостепной полосы Урала и Сибири – замкнутая, не закрытая (Майничева А.Ю., 1997, С. 121–125; Майничева А.Ю., 1998, С. 145–150; Майничева А.Ю., 2002, С. 24–30; Шелегина О.Н., 1998, С. 129–142; Чижикова Л.Н., 2003, С. 269). А.Ю. Майничева констатирует, что крытые дворы, так же как и дома на подклете, не получили широкого распространения в лесостепной и степной полосе Западной Сибири (Майничева А.Ю., 1997, С. 122). Распространение открытых дворов с трехрядной (трехсвязной) жилой застройкой Г.Н. Чагин связывает с привнесением традиций из Нижнего Прикамья и Среднего Поволжья (Чагин Г.Н., 1995, С. 204–205). По материалам архивных документов, как это уже отмечено В.И. Дегтяревым, в конце XVIII века – начале XIX века наиболее характерным типом жилища в Челябинске была связь изба–сени–клеть или изба–сени–горница (Дегтярев И.В., 1996, С. 20–21). Для более позднего Челябинска обычен дом, обращенный окнами на улицу, с входом со двора. По периметру двора расположены хозяйственные постройки: баня, погреб, конюшня, завозня, сараи, амбары. Двор обнесен изгородью, в XVIII веке чаще всего заплотом. Ко двору примыкает огород, обнесенный обычно частоколом или плетнем.
Погреба, подвалы и пр.
Остатки углубленных построек хозяйственного назначения – предназначенных для хранения продуктов и т.п. – одни из самых многочисленных определимых объектов, выявляемых при исследованиях культурного слоя Челябинска XVIII-XIX вв. Традиционная интерпретация этих объектов – «погреб». Ниже я постараюсь привести предварительный анализ архивных сведений о типах различных углубленных построек, предназначенных для хранения чего-либо, в Челябинске.
Абсолютно преобладающее название для углубленных хранилищ в Челябинске конца XVIII – первой половины XIX в., это «погреб». Реже использовалось слово «подвал», иногда «выход». Ни разу не встретилось обозначения «подпол», «подполье», или «голбец», хотя сооружения, которые сегодня называют таким образом, в документах упоминаются, как будет показано ниже. Выяснилась довольно любопытная ситуация – разные названия могли использоваться для обозначения одного и того же сооружения; в некоторых случаях термины использовались «не по назначению», т.е. применялись для обозначения построек несколько иного характера. Мы постарались разобраться – для обозначения каких построек использовались те или иные термины.
Подвал, точнее подвалы, упоминаются в деле о разделе имущества умершего купца Дружинина, 1784 г.: «Дом … в исподе под избой две горницы, под верхней горницей подвал (здесь и далее выделено автором статьи) в коем пол каменной между тем подвалом и горницей сени одна казенка строения сосноваго. Дом нового строения … на каменном фундаменте в одной связи две горницы да изба, прихожая горница с перегородкою в исподе под оными кладовыя анбары в середнем подвале погреб каменный… Под новым домом под горницей в подвале кож разных…» (ОГАЧО. Ф. И-14. Оп. 1. Д. 7. Л. 25–25об.) Речь здесь явно идет не привычных нам подвалах – подземных этажах зданий. Вряд ли между таким подвалом и горницей можно встроить сени, да и в тексте одни и те же постройки названы то «анбарами» то «подвалами». Подтверждением тому является описание этого дома, перешедшего к купцу Месникову, в 1800 г.: «дом… в нем жилых покоев две горницы изба сени под оным анбаров хлебных и кладовых три» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 20. Л. 68об.–69). При сопоставлении двух документов можно точно сказать, что подвалами в первом из них названы амбары, занимающие первый этаж дома, то-есть та часть здания которая обычно в литературе именуется подклетом.
В том же документе в описании усадьбы мещанина Лаврова: «Дом … горницу, избу между ими сени, под сенями и горницею подвалы, на ограде погреб с напогребницей…» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 78об.-79). В этом документе «подвалами» названы подполья под жилыми постройками, скорее всего, чтобы подчеркнуть разницу между ними и «погребом с напогребницей», расположенным во дворе. Этот вариант, когда подвалом названы подполья, при наличии среди дворовых построек погреба, часто используется в документах конца XVIII – начала XIX в.
Термин «подвал», в привычном нам значении, редко встречается в ранних документах: «Дом деревяннаго строения крыт тесом двуетажной в нем три жилых покоя под ним подвал кладовой…» (ОГАЧО, Ф. И-15, оп. 1, д. 112, лл. 48об.—49). Во второй половине XIX в., с началом активного каменного жилого строительства в Челябинске, этот термин все чаще употребляется для обозначения нижних, углубленных в землю этажей зданий: «Дом за ним в городе деревянный о 8 жилых комнат с сенми, кладовой, под оным каменный подвал, при нем флигель каменный о трех жилых комнат с лавкою для продажи виноградных вин и под оным подвал» (ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 5470); «флигель каменный в 6 комнат, под ним подвал со сводами, …навес и 2 подвала – крыты железом» (ОГАЧО. Ф. И-3. Оп. 1. Д. 929)
Выход – термин, встречающийся в документах значительно реже, чем «подвал» или «погреб». На трех планах Челябинска конца XVIII в.: 1784 г. (ЧОКМ. НВ. № 621), 1798 г. (РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 21528. Л. 51), 1799 г. (РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 22796. Л. 1) отмечен «винной выход». Поскольку наряду с этим указаны и «питейные домы», то «выходом», очевидно названо место хранения вина. Об этом же говорит и «изъяснение будущим на прожекте местам», т.е. описание планируемых построек, на плане 1784 г., где об одном из указанных на проектном плане участков сказано: «Место для устроения к содержанию денежной казны и вина выходов и соляных и провианских магазейнов». Встречается это название и на планах других городов Южного Зауралья. На плане г. Троицка 1798 г. указаны «пороховой» и «винной» «выходы» (РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 21528. Л. 52), на плане того же города начала 1820-х гг. отмечен «винной выход» (РГВИА. Ф. 418. Оп. 1. О. 844. Л. 1). В г. Верхнеуральске в 1798 г. показан «винной выход» (РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 21528. Л. 54), в 1810 г. – «уезднаго казначейства денежной кладовой выход» и «винной выход» (РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 21805. Л. 1). Использование для обозначения винного склада не традиционного для казенных амбаров слово «магазин» (магазейн), а «выход» объясняется видимо, каким-то явным отличием – например, углубленностью в землю, что вряд ли приемлемо для хранилищ соли или зерна.
В схожем значении – отдельно расположенный склад чего-либо (в одном случае, как и на планах города, винный склад) это выражение используется в документах до конца XIX в.: в описании двора купца Блинова в 1817 г.: «Дом … о 9-ти жилых покоях, … погреб с напогребником, выход для напиток.». (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 20. Л. 9об.); «каменный выход» на дворе мещанина Михаила Лаврова в 1850 г. (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 20. Л. 59об.–60).
Есть случаи, когда слово «выход» использовалось для обозначения все тех же подклетов, правда в каменных домах: в усадьбе купца Боровинского: «(Дом) каменного строения … шесть горниц, кладовая, внизу выход…» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3, Л. 10об.–11); в описании двора мещанина Старцова в 1800 г.: «… дом, каменного строения, … под оным домом выход, … при оных домах служб деревянных: … погреб с напогребником…» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 111об.–112об.) Здесь та же ситуация, что и с «подвалами» под домом Дружинина – под названием «выход» подразумевались хозяйственные постройки первого этажа. В других документах описывающих эти дворы, указываются каменные амбары, либо кладовые под домом, а впоследствии в обоих зданиях первые этажи были переоборудованы под жилье (ОГАЧО Ф. И-78. Оп. 1. Д. 12. Л.7об.–8, 52; ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 20. Л. 14об.–15; ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 120. Л. 4об; ОГАЧО. Ф. И-14. Оп. 1. Д. 217. Л. 20–20об.)
Еще один «выход» описан на дворе купца Бороздина 1800: «Дом деревяннаго строения на каменном фундаменте крытой тесом в нем жилых три покоя одне сени под оным домом выход» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 13об.–14). В документе 1795 г. вместо выхода указан «подвал» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3. Л. 6об.–7); в двух более поздних, 1811 г. и 1817 г., тоже «выход» (ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 12. Л. 6об.–7; ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 20. Л. 9). Возможно, что здесь подразумевался именно подвал, к тому же каменный, что вполне логично под домом на каменном фундаменте, но в силу «неразработанности терминологии», писали кто во что горазд.
Так что же все-таки такое собственно «выход»? Довольно странно, что это слово отсутствует в справочной литературе и во многих специальных монографиях, посвященных истории архитектуры. Я обнаружил упоминание об этом термине в одной книге (хотя и не претендую на широкий охват материала). Работа, где имеется описание «выходов», а также анализ их происхождения и констатация распространенности термина от юга России до Приуралья – это монография «Гороховецкие зимницы» А.А. Шенникова. Автор указывает на то, что в городах имелось два типа погребов: с «напогребницей» и с «выходом». «Напогребница» – надстройка над входным люком подземного погреба, «выход» – закрытый приямок с лестницей при полуподвальном погребе (Шенников А.А., 1997. С. 36–37). Фактически «выход» то же самое что «подвал», но строился отдельно, а не под домом. Собственно, их сходство и служило причиной использования слова «выход» для обозначения «подвала» в доме Бороздина.
«Погреб» – самое распространенное название углубленных построек для хранения построек в документах Челябинска конца XVIII-XIX вв. К сожалению, очень редко встречаются указания на какие-либо особенности внутреннего устройства погребов. Иногда в тексте документов даются уточнения о материале, из которого построен погреб – «каменный» или «деревянный». В основном же детали описания этих построек касаются особенностей их расположения и деталей внешних конструкций.
Как и для терминов, рассмотренных выше, для этого также характерно использование для обозначения не только собственно «погребов», но и других объектов – обычно это подполья: «…погреб под клетью…» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 16об.–17), «…погреб под горницей…» (ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112. Л. 38об.–39). Однако название «погреб» гораздо реже использовалось не по назначению, чем то же «подвал».
«Традиционный» погреб – это подземное сооружение с люком, поверх которого имеется надстройка «напогребница», которая может быть бревенчатой или дощатой. Напогребник, будучи укрытием для погреба, явно выполнял еще и функции сарая, самостоятельной кладовой. Однако указаний на материал, использовавшийся при сооружении стен собственно погреба в документах нет.
Завершая краткий обзор архивных описаний построек-кладовых углубленных в землю, мы можем констатировать: в XVIII – середине XIX в. в Челябинске наблюдался некоторый разброд в использовании ряда терминов, обозначающих разные типы построек. В ряде случаев названия, относящиеся к полуподземным постройкам, применялись для описания подклетов, первых хозяйственных этажей. Терминами «погреб» и, особенно, «подвал» называли подполья под сеньми или жилыми частями дома. Относительно достоверная интерпретация построек возможна при сопоставлении текстов разновременных документов, касающихся одного и того же двора. Хотелось бы оптимистично добавить, что все точки над «i» могут расставить археологические исследования, но в условиях отсутствия хоть каких-то планов дворов и просто подробных планов города раннего периода истории Челябинска, далеко не всегда возможно соотнести участок исследования с конкретными дворами.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Дегтярев И.В. Челябинская старина: Сборник статей и материалов по истории Челябинска раннего периода. – Челябинск: Центр историко-культурного наследия г. Челябинска, 1996. – 120 с.
Зорин А.Н. Города и посады дореволюционного Поволжья. – Казань: Издательство Казанского университета, 2001. – 704 с: ил. 376.
Майничева А.Ю. Архитектурно-строительные традиции крестьянства северной части Верхнего Приобья: проблемы эволюции и контактов (середина XIX – начало XX в.). – Новосибирск: Изд-во ИАЭ СО РАН, 2002. – 144 с.
Майничева А.Ю. Деревянные постройки в поселениях Колыванского района Новосибирской области // Русские Сибири: культура, обычаи, обряды. – Новосибирск: Изд-во ИАЭ СО РАН, 1998. – С. 143–160.
Майничева А.Ю. Развитие традиционного жилища русских крестьян Западной Сибири // Народы Сибири: история и культура / Ред. колл.: А.П. Деревянко и др. – Новосибирск: Изд-во ИАЭ СО РАН, 1997. – С. 120–127. – (Сер. «Этнография Сибири»).
ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 209.
ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 344
ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 5470.
ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 348
ОГАЧО. Ф. И-14. Оп. 1. Д. 217
ОГАЧО. Ф. И-14. Оп. 1. Д. 7
ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112
ОГАЧО. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 3
ОГАЧО. Ф. И-3. Оп. 1. Д. 216.
ОГАЧО. Ф. И-3. Оп. 1. Д. 84
ОГАЧО. Ф. И-3. Оп. 1. Д. 929
ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 12
ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 120
ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 20
ОГАЧО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 3
ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 112
РГВИА. Ф. 418. Оп. 1 Д. 844
РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 21528
РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 21805
РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 22796
РГИА. Ф. 278. Оп. 1. Д. 471.
Революционная и трудовая летопись Южноуральского края: Хрестоматия архивных документов по истории Южного Урала 1682–1918 / Сост. Потерпеева А.И., Четин В.Е. – Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 1980. – 413 с.
Русское градостроительное искусство / Тт. 1–7. – М. – 1993–2003 гг.
Скориков А.И. Городские головы Челябинска (1787–1919 гг.) // Челябинск неизвестный: Краевед. сб. / Сост. В.С. Боже. – Челябинск: Центр историко-культурного наследия г. Челябинска, 2002. – Вып. 3. – С. 48–79.
Чагин Г.Н. Этнокультурная история Среднего Урала в конце XVII – первой половине XIX века / Ред. И.Е. Огиенко. – Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 1995. – 364 с.
Чижикова Л.Н. Сельские жилища в XVIII – начале XX века // Русские / Отв. ред. В.А. Александров и др. – М.: Наука, 2003. – С. 257–285. – (Сер. «Народы и культуры»).
ЧОКМ. НВ. № 621
Шелегина О.Н. Традиции в организации комплекса хозяйственных построек у русских крестьян Западной Сибири в XVIII – первой половине XIX в. // Русские Сибири: культура, обычаи, обряды. – Новосибирск: Ин-т археологии и этнографии СО РАН, 1998. – С. 129–142.
Шенников А.А. Гороховецкие зимницы: Очерки из истории российских крестьян, их хозяйства, быта и культуры. – СПб: Русское географ. общество, 1997. – 166 с.

Profile

История Южного Урала

January 2013

S M T W T F S
  1 2345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 03:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios